И вот уже отдали дань традиции все претенденты. Церемония заканчивалась. Но в этот год все проходило не гладко. Торжественность ритуала, замешанного на религиозных чувствах, разрушилась в один миг. Высокие двери парадного входа в зал распахнулись; никто не обернулся, ибо предполагали, что входят слуги — чтобы зажечь факелы. Но тут из полутьмы прогремел бас:

— И я! Я тоже хочу поохотиться на вашего короля!

Благородные мужи в удивлении вытягивали шеи, чтобы посмотреть, кто осмелился это сказать. Человек решительно переступил порог. Ему было лет сорок, он был крепок и приземист, с темными густыми бровями. На нем была одежда южанина — свободная длинная рубаха с поясом и широкие штаны до щиколоток.

После минутного замешательства в адрес нарушителя порядка посыпались возмущенные окрики. Поднялся такой шум, что Бавис Кноль вынужден был дать знак носителю гонга. Тому пришлось изрядно потрудиться, прежде чем оглушенная звоном публика начала постепенно утихомириваться. Так и не дождавшись полной тишины, Бавис Кноль проорал:

— Выйди вперед, незнакомец! Назови себя!

Тот, к кому обратились, невозмутимо потопал мимо рядов скамеек к трону. Сердце Саикмара чуть не выскочило из груди, — кажется, неспроста он вспомнил о рыжем Слоине из древней баллады…

Бавис Кноль приподнялся с трона и всмотрелся в чужеземца.

— Сегодня вечером вы приходили с Героном на аудиенцию! — ошеломленно сказал он. — Я узнал вас. Вы — южанин, называющий себя Белфеором!

— Вы правы, — с сарказмом сказал чужак. — Но, пожалуйста, не говорите, что это мешает мне участвовать в Королевской Охоте. Рыжий Слоин тоже не был мужем из Каррига, а я требую не больше того, что было позволено ему.

Со свирепым удовлетворением Белфеор перебирал в уме события прошедшего дня. Это как же надо было умудриться, чтобы напороться на галактического агента! Более того — оказаться в его доме, ничего не подозревая! И при том, что на всей планете не больше шести или семи агентов, а вероятно, и того меньше.