Прихрамывая (однажды его сбросил с себя граат, сломав ему ногу, которая плохо зажила), подошел его дядюшка — Малан Корри, глава рода, и уселся рядом с Саикмаром. Мать его заняла место с другой стороны. Она была уже в пожилом возрасте, но вид ее все еще заслуживал определения «королевский».

И вот ударил гонг, а вслед за тем настала тишина. В аудиенц-зал в окружении блистательной свиты вступил регент. Глаза Саикмара не отрывались от лица с лоснящейся черной бородой. Неужели этот величественный глава самого видного рода, если верить слухам, год за годом потчевал участников королевской Охоты каким-то снадобьем, чтобы король не был убит? Этот полнозвучный голос, взывающий к богам, был подобен гласу искренности и наполнял Саикмара религиозным благоговением.

По завершении воззваний регент обратился с традиционной просьбой к воителям. Сердце Саикмара заколотилось; он повернул голову, когда встал первый из его соперников, назвав по правилам протокола свое имя. Претенденты были избраны несколько недель или даже месяцев назад, но ритуал требовал, чтобы каждый лично объявил о своих притязаниях, после чего он заносился в почетный список. (Для бойцов, которые разбивались между вулканами, запись в почетном списке оставалась единственным памятником.)

Но в древние времена не только кандидат из какого-то рода, а даже посторонние могли помериться ловкостью и силой с королем. Например — рыжий Слоин, о котором сочинена знаменитая баллада.

Дядюшка пихнул его локтем, приказывая встать и, Саикмар вернулся в действительность. Он поднялся и высоким голосом назвал свое имя, род и объявил о намерении выступить против короля.

Минутой позже он вновь погрузился в мечты об Охоте.